6
Партизанский отряд им. Михайлова
Одним из ярких проявлений сопротивления оккупантам была открытая вооруженная борьба — широкое партизанское движение. Возникнув в первые дни Великой Отечественной войны разрозненными очагами, зачастую стихийно, оно приняло характер организованного и ожесточенного отпора врагу. За весь период оккупации Белоруссии в партизанском движении участвовало свыше 440 тысяч человек. С июня 1941 года по июль 1944 года партизанами было убито, ранено и взято в плен свыше 500 тысяч немецко-фашистских оккупантов и их пособников. Народные мстители подорвали 11 128 вражеских эшелонов, 34 бронепоезда, разгромили 29 железнодорожных станций, 948 штабов, уничтожили 18 700 автомашин, 1355 танков и бронемашин, 305 самолетов, взорвали 939 складов с боеприпасами. За совершенные подвиги 87 патриотов Белоруссии были удостоены звания Героя Советского Союза, 120 тысяч награждены боевыми орденами и медалями.
Записки рядового партизана
Именно под таким название написал свои воспоминания участник партизанского движения на Украине и Белоруссии Евгений Демус.
Он только что окончил среднюю школу в деревне Новые Храковичи Гомельской области, мечтал продолжить образование, но грянула война, круто изменив жизненные ориентиры. Когда немецко-фашистские захватчики оккупировали Беларусь, на борьбу с ними поднялись народные мстители. Семнадцатилетним юношей он сделал осознанный выбор, став участником Брагинской подпольной партийной организации, поддерживал ее связи с партизанским отрядом имени Котовского.
В августе 1942 года, после очередного провала подпольщиков, Евгений был арестован, подвергнут пыткам и отправлен в концлагерь.
Находясь в концлагере города Ровно на Украине, Демус и его товарищи связались с местными подпольщиками, которые помогли им 18 мая 1943 года бежать из лагеря в партизанский отряд имени Михайлова. Евгений успешно овладел специальностью минера-подрывника, требующей разумного риска и предельной осторожности…
В конце лета 1943 года мы возвращались из Белоруссии обратно на Украину. Командование отряда и соединения приняло решение досрочно перевооружить подрывников отдельной роты Петрова и направить для организации диверсий на участке железной дороги Ровно — Шепетовка.
Настроение было отличное, боевое. Еще бы! Теперь на вооружении нашего отделения было 5 автоматов ППШ, одна автоматическая винтовка СВТ, одна «бесшумка», у остальных ребят — винтовки и карабины. Нас снабдили солидным количеством боеприпасов и всем необходимым для производства взрывов: бикфордов и детонирующий шнуры, капсюли-детонаторы для того, чтобы надевать на шнур и такие, чтобы ввинчивать в мину. Тащили и везли приличное количество трофейных немецких трехкилограммовых противотанковых мин. Хоть немного, но были и магнитные мины.
Прибыли на место без особых приключений, старались обходить опасные места, в драчки не ввязывались, так как с нами был ценнейший груз. Добрались даже раньше указанного командованием времени. Вначале все находились вместе: надо было изучить обстановку, систему охраны и движения поездов по дороге; восстановить связи с подпольными организациями; подобрать связных; изучить размещение вражеских гарнизонов полиции, немцев, власовцев, венгров (мадьяр), их численность, вооружение. Без этих сведений нельзя было правильно скоординировать работу и размещение всех отделений роты.
Разведка показала, что гитлеровцы страшно обнаглели: по фронтовой колее поезда идут на восток с интервалом 15−20 минут на полной скорости, дорога охраняется только патрулями, переезды не охраняются, вдоль железнодорожного полотна в лесопосадках так и остались вырытые траншеи, но засад не устраивают. Охраняются только мосты через большие реки. Движения пассажирских поездов не было. Ясно, что немцев давно уже здесь никто не тревожил.
На второй или третий день ребята из соседнего отделения взорвали небольшой железнодорожный мост и вместе с ним немецкий эшелон с танками, шедшими на фронт. Конечно, это была большая радость для всех! Но кроме большой значимости этой диверсии в военном отношении, этот взрыв помог нам гораздо лучше изучить систему организации немцами ремонтных работ на железных дорогах.
После этого случая немецкое командование приняло меры, которые значительно усложнили условия нашей работы: спереди к паровозам цепляли по две платформы с балластом, уменьшили скорость продвижения составов, усилили охрану дороги, переездов. В траншеях стали устраивать засады. Но пропускная способность дороги значительно уменьшилась.
Командование роты приняло решение рассредоточить наши отделения по всему участку железной дороги. Мы попали в район города Славуты (ныне Хмельницкая область). После изучения обстановки решили базироваться в окрестностях поселка торфоразработок, что недалеко от деревень Стриганы и Комаровка. В поселке не было ни старосты, ни бургомистра, жило около полутора десятка семей в бараках. На работу привозили из Славуты военнопленных. Мужчины во многих семьях были расстреляны фашистами, поэтому здесь жители люто ненавидели «новый порядок». Всегда приветливо нас встречали и помогали чем могли.
В Стриганах была очень сильная антифашистская подпольная организация, которой руководил доктор Михайлов. Но полиции, СД и гестапо удалось напасть на след подпольщиков. Доктор Михайлов и его ближайшие друзья были арестованы. Их зверски пытали, а потом публично повесили в г. Славуте. Большинству подпольщиков удалось скрыться. Под руководством местного учителя Антона Захаровича О духи они организовали партизанский отряд и назвали его именем погибшего за Родину доктора Михайлова.
Так как у нас не было топографической карты данной местности, то командир отделения направлял нас, обычно по два человека, в разведку на довольно большие расстояния: надо было изучить местность, дороги, мосты, расположение вражеских гарнизонов, систему охраны железной дороги и шоссейных мостов, определить места самые удобные для организации диверсий, наладить связь с местным населением и подпольными организациями, а заодно искать артиллерийские снаряды для пополнения запасов взрывчатки. Все эти сведения концентрировались потом у командира отделения и у Леонида Троцкого. Эти рейды совершались по ночам, независимо от погоды. А днем после отдыха проходила учеба.
Леонид Ищенко, как кадровый военный, сапер в звании старшины, обучал нас не только саперному, но и военному делу.
Диверсии на железной дороге проводились по отработанной тактике. Определяется место для взрыва. Всем отделением цепью добираемся по-пластунски к дороге, оставляем тыловое охранение и фланговые. Леонид и я лезем на полотно устанавливать мину. У меня в вещмешке снаряд, у Леонида — трехкилограммовая мина н детонирующие шнуры с заделанными капсюлями. Вначале было проще: заделывались снаряд и мина, соединялись детонирующим шнуром с капсюлями, а один шнур с капсюлем клали на рельс и прикрепляли проволочной скобой. А потом, когда немцы стали к паровозу прицеплять платформы с балластом и уменьшили скорость движения составов, нам пришлось изменить методику минирования. Долго ломали голову и пришли к тому, что приспособили капсюли нажимного действия, но взрыв производили выдергиванием шнура предохранительной чеки. Вся система минирования оставалась прежней, но в мину вставлялся взрыватель на боевом взводе. Предохраняла от взрыва чека — проволочная скоба. К чеке привязывался шнур, минеры отползали на длину шнура. Когда состав появлялся, и паровоз находился над миной, дергали за шнур. а сами старались втиснуться в землю. Потому что какая-нибудь шпала или деталь паровоза могли свалиться на голову. Тогда не было капроновых шнуров, плели сами что-то вроде толстого шпагата,
Конечно, это было тяжело, иногда просто мучительно — тащить с собой в непогоду, слякоть двухпудовый снаряд и все прочие приспособления за 50−70км, обходить вражеские посты и засады, полицейские гарнизоны по бездорожью и лесным тропам, по болотам и буеракам. Надо быть предельно внимательным, чутко слушать, зорко смотреть, чтобы не попасть в капкан врагу. Но такова была суровая действительность. Поэтому и отбирали в диверсионные отделения проверенных, крепких физически, выносливых ребят…
Минеры ошибались, как правило, один раз, расплачиваясь за оплошность, либо небрежность ценой собственной жизни. Демус, благодаря мастерству и осмотрительности, избежал крайностей, сумел подорвать 18 вражеских эшелонов и других военных объектов, отличился в знаменитой рельсовой войне, участвовал в дерзких операциях по ликвидации фашистских карателей и их приспешников. 29 декабря 1943 года он был тяжело ранен и отправлен на излечение в партизанский госпиталь.
В апреле 1944 года, когда Демус оправился от раны, его зачислили в группу особого назначения штаба партизанского движения при Военном совете Первого Украинского фронта. 10 мая того же года горстка диверсантов-разведчиков, включая Демуса, была доставлена самолетом и выброшена на парашютах в глубоком тылу противника на территории Закарпатской Украины, получив задание сформировать из местного населения партизанский отряд имени Ватутина, разведать и разрушить оборонительные сооружения фашистов.
Он только что окончил среднюю школу в деревне Новые Храковичи Гомельской области, мечтал продолжить образование, но грянула война, круто изменив жизненные ориентиры. Когда немецко-фашистские захватчики оккупировали Беларусь, на борьбу с ними поднялись народные мстители. Семнадцатилетним юношей он сделал осознанный выбор, став участником Брагинской подпольной партийной организации, поддерживал ее связи с партизанским отрядом имени Котовского.
В августе 1942 года, после очередного провала подпольщиков, Евгений был арестован, подвергнут пыткам и отправлен в концлагерь.
Находясь в концлагере города Ровно на Украине, Демус и его товарищи связались с местными подпольщиками, которые помогли им 18 мая 1943 года бежать из лагеря в партизанский отряд имени Михайлова. Евгений успешно овладел специальностью минера-подрывника, требующей разумного риска и предельной осторожности…
В конце лета 1943 года мы возвращались из Белоруссии обратно на Украину. Командование отряда и соединения приняло решение досрочно перевооружить подрывников отдельной роты Петрова и направить для организации диверсий на участке железной дороги Ровно — Шепетовка.
Настроение было отличное, боевое. Еще бы! Теперь на вооружении нашего отделения было 5 автоматов ППШ, одна автоматическая винтовка СВТ, одна «бесшумка», у остальных ребят — винтовки и карабины. Нас снабдили солидным количеством боеприпасов и всем необходимым для производства взрывов: бикфордов и детонирующий шнуры, капсюли-детонаторы для того, чтобы надевать на шнур и такие, чтобы ввинчивать в мину. Тащили и везли приличное количество трофейных немецких трехкилограммовых противотанковых мин. Хоть немного, но были и магнитные мины.
Прибыли на место без особых приключений, старались обходить опасные места, в драчки не ввязывались, так как с нами был ценнейший груз. Добрались даже раньше указанного командованием времени. Вначале все находились вместе: надо было изучить обстановку, систему охраны и движения поездов по дороге; восстановить связи с подпольными организациями; подобрать связных; изучить размещение вражеских гарнизонов полиции, немцев, власовцев, венгров (мадьяр), их численность, вооружение. Без этих сведений нельзя было правильно скоординировать работу и размещение всех отделений роты.
Разведка показала, что гитлеровцы страшно обнаглели: по фронтовой колее поезда идут на восток с интервалом 15−20 минут на полной скорости, дорога охраняется только патрулями, переезды не охраняются, вдоль железнодорожного полотна в лесопосадках так и остались вырытые траншеи, но засад не устраивают. Охраняются только мосты через большие реки. Движения пассажирских поездов не было. Ясно, что немцев давно уже здесь никто не тревожил.
На второй или третий день ребята из соседнего отделения взорвали небольшой железнодорожный мост и вместе с ним немецкий эшелон с танками, шедшими на фронт. Конечно, это была большая радость для всех! Но кроме большой значимости этой диверсии в военном отношении, этот взрыв помог нам гораздо лучше изучить систему организации немцами ремонтных работ на железных дорогах.
После этого случая немецкое командование приняло меры, которые значительно усложнили условия нашей работы: спереди к паровозам цепляли по две платформы с балластом, уменьшили скорость продвижения составов, усилили охрану дороги, переездов. В траншеях стали устраивать засады. Но пропускная способность дороги значительно уменьшилась.
Командование роты приняло решение рассредоточить наши отделения по всему участку железной дороги. Мы попали в район города Славуты (ныне Хмельницкая область). После изучения обстановки решили базироваться в окрестностях поселка торфоразработок, что недалеко от деревень Стриганы и Комаровка. В поселке не было ни старосты, ни бургомистра, жило около полутора десятка семей в бараках. На работу привозили из Славуты военнопленных. Мужчины во многих семьях были расстреляны фашистами, поэтому здесь жители люто ненавидели «новый порядок». Всегда приветливо нас встречали и помогали чем могли.
В Стриганах была очень сильная антифашистская подпольная организация, которой руководил доктор Михайлов. Но полиции, СД и гестапо удалось напасть на след подпольщиков. Доктор Михайлов и его ближайшие друзья были арестованы. Их зверски пытали, а потом публично повесили в г. Славуте. Большинству подпольщиков удалось скрыться. Под руководством местного учителя Антона Захаровича О духи они организовали партизанский отряд и назвали его именем погибшего за Родину доктора Михайлова.
Так как у нас не было топографической карты данной местности, то командир отделения направлял нас, обычно по два человека, в разведку на довольно большие расстояния: надо было изучить местность, дороги, мосты, расположение вражеских гарнизонов, систему охраны железной дороги и шоссейных мостов, определить места самые удобные для организации диверсий, наладить связь с местным населением и подпольными организациями, а заодно искать артиллерийские снаряды для пополнения запасов взрывчатки. Все эти сведения концентрировались потом у командира отделения и у Леонида Троцкого. Эти рейды совершались по ночам, независимо от погоды. А днем после отдыха проходила учеба.
Леонид Ищенко, как кадровый военный, сапер в звании старшины, обучал нас не только саперному, но и военному делу.
Диверсии на железной дороге проводились по отработанной тактике. Определяется место для взрыва. Всем отделением цепью добираемся по-пластунски к дороге, оставляем тыловое охранение и фланговые. Леонид и я лезем на полотно устанавливать мину. У меня в вещмешке снаряд, у Леонида — трехкилограммовая мина н детонирующие шнуры с заделанными капсюлями. Вначале было проще: заделывались снаряд и мина, соединялись детонирующим шнуром с капсюлями, а один шнур с капсюлем клали на рельс и прикрепляли проволочной скобой. А потом, когда немцы стали к паровозу прицеплять платформы с балластом и уменьшили скорость движения составов, нам пришлось изменить методику минирования. Долго ломали голову и пришли к тому, что приспособили капсюли нажимного действия, но взрыв производили выдергиванием шнура предохранительной чеки. Вся система минирования оставалась прежней, но в мину вставлялся взрыватель на боевом взводе. Предохраняла от взрыва чека — проволочная скоба. К чеке привязывался шнур, минеры отползали на длину шнура. Когда состав появлялся, и паровоз находился над миной, дергали за шнур. а сами старались втиснуться в землю. Потому что какая-нибудь шпала или деталь паровоза могли свалиться на голову. Тогда не было капроновых шнуров, плели сами что-то вроде толстого шпагата,
Конечно, это было тяжело, иногда просто мучительно — тащить с собой в непогоду, слякоть двухпудовый снаряд и все прочие приспособления за 50−70км, обходить вражеские посты и засады, полицейские гарнизоны по бездорожью и лесным тропам, по болотам и буеракам. Надо быть предельно внимательным, чутко слушать, зорко смотреть, чтобы не попасть в капкан врагу. Но такова была суровая действительность. Поэтому и отбирали в диверсионные отделения проверенных, крепких физически, выносливых ребят…
Минеры ошибались, как правило, один раз, расплачиваясь за оплошность, либо небрежность ценой собственной жизни. Демус, благодаря мастерству и осмотрительности, избежал крайностей, сумел подорвать 18 вражеских эшелонов и других военных объектов, отличился в знаменитой рельсовой войне, участвовал в дерзких операциях по ликвидации фашистских карателей и их приспешников. 29 декабря 1943 года он был тяжело ранен и отправлен на излечение в партизанский госпиталь.
В апреле 1944 года, когда Демус оправился от раны, его зачислили в группу особого назначения штаба партизанского движения при Военном совете Первого Украинского фронта. 10 мая того же года горстка диверсантов-разведчиков, включая Демуса, была доставлена самолетом и выброшена на парашютах в глубоком тылу противника на территории Закарпатской Украины, получив задание сформировать из местного населения партизанский отряд имени Ватутина, разведать и разрушить оборонительные сооружения фашистов.
Документы
Мальчик с улицы Ворошилова
Родился 11 февраля 1930 года в селе Хмелёвка Шепетовского района, Каменец-Подольской (с 1951 года и по настоящее время — Хмельницкой) области Украины в семье служащего.
К началу войны он только перешёл в пятый класс школы № 4 города Шепетовка, но с первых дней войны начал бороться с немецкими оккупантами. Осенью 1941 года вместе с товарищами, устроив засаду, убил главу полевой жандармерии близ города Шепетовки, подорвав гранатой машину, в которой тот ехал. С 1942 года принимал активное участие в партизанском движении на территории Украины. Сначала был связным шепетовской подпольной организации, затем участвовал в боях. С августа 1942 года — в партизанском отряде имени Кармелюка под командованием Ивана Алексеевича Музалёва, был дважды ранен. В октябре 1942 года обнаружил подземный телефонный кабель, который вскоре был подорван, считается, что так была ликвидирована связь захватчиков со ставкой Гитлера. Также внёс свой вклад в подрыв шести железнодорожных эшелонов и складов.
29 октября 1943 года, будучи в дозоре, заметил карательный отряд, собиравшийся устроить облаву на отряд партизан. Убив офицера, поднял тревогу; благодаря его действиям партизаны успели дать противнику отпор.
В бою за город Изяслав 16 февраля 1944 года был тяжело ранен и на следующий день скончался. Первоначально был похоронен в селе Хоровица. Затем в апреле 1944 года прах по просьбе его матери перезахоронили в Шепетовском парке. В 1959 году прах был перенесён на территорию шепетовской школы № 4 (где он учился, в настоящее время это улица Вали Котика.
27 июня 1958 года Валентину Котику присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).
К началу войны он только перешёл в пятый класс школы № 4 города Шепетовка, но с первых дней войны начал бороться с немецкими оккупантами. Осенью 1941 года вместе с товарищами, устроив засаду, убил главу полевой жандармерии близ города Шепетовки, подорвав гранатой машину, в которой тот ехал. С 1942 года принимал активное участие в партизанском движении на территории Украины. Сначала был связным шепетовской подпольной организации, затем участвовал в боях. С августа 1942 года — в партизанском отряде имени Кармелюка под командованием Ивана Алексеевича Музалёва, был дважды ранен. В октябре 1942 года обнаружил подземный телефонный кабель, который вскоре был подорван, считается, что так была ликвидирована связь захватчиков со ставкой Гитлера. Также внёс свой вклад в подрыв шести железнодорожных эшелонов и складов.
29 октября 1943 года, будучи в дозоре, заметил карательный отряд, собиравшийся устроить облаву на отряд партизан. Убив офицера, поднял тревогу; благодаря его действиям партизаны успели дать противнику отпор.
В бою за город Изяслав 16 февраля 1944 года был тяжело ранен и на следующий день скончался. Первоначально был похоронен в селе Хоровица. Затем в апреле 1944 года прах по просьбе его матери перезахоронили в Шепетовском парке. В 1959 году прах был перенесён на территорию шепетовской школы № 4 (где он учился, в настоящее время это улица Вали Котика.
27 июня 1958 года Валентину Котику присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).
Фотохроника
Карты
